И снова про штаб Навального

В минувшее воскресенье в тверском штабе Навального проходила встреча волонтёров, на которой обсуждались текущие дела и планы. Я туда сходил, поучаствовал, а после завершения имел интересную беседу с координаторами по поводу одной серьёзной проблемы. Я устно обрисовал подход к решению, но думаю, что лучше будет его расписать, потому что слова слышатся не так, понимаются не сразу, и слишком быстро забываются. На всякий случай, заранее говорю, что всё ниже написанное — это не директива, а всего лишь мнения и рекомендации. Делать что либо или нет после прочтения этого текста — каждый решает сам.


Планёрка волонтёров, с обсуждением событий прошедшей недели и планов на следующую. Кто не пришёл, тот ничего не узнает.

Итак, проблема заключается в следующем. За месяц в штаб пришло более сотни волонтёров, но активно участвуют в деятельности где-то около двадцати. Восемьдесят процентов горячих сторонников, уверенных в своей поддержке Навального настолько, что даже дошли до штаба, в последствии никак себя не нашли и отвалились. Они числятся на бумаге, но полезной штабу деятельности не ведут. Из активной двадцатки, я думаю, тоже не все одинаково активны. Есть те, кто из штаба не вылезает, и те, кто присоединяется эпизодически. И в итоге деятельное ядро состоит всего лишь из десяти-пятнадцати активистов. Это очень мало.

Что делает штаб, чтобы решить эту проблему? Публикует анонсы мероприятий в группе и канале телеграмма, ожидая, что волонтёры прочитают и придут. А они почему-то не приходят, и что делать дальше — не понятно. Не обзванивать же их всех по каждому вопросу, приглашая на мероприятия персонально!

В чём я вижу причины этой проблемы. Очевидно, всё идёт из ошибок в управлении. Их три. Первая — нет цели привлечь большое количество волонтёров. Вторая — информационная закрытость, и наконец, третья — неудачная организационная структура. Разберу их детально, не для того, чтобы кого-то обидеть критикой, а только чтобы показать, как всё это исправить.

Первое: нет цели привлечь волонтёров. Я так и вижу, как все читающие это возмутились и воскричали — «как так, что за бред, конечно же у нас есть цель привлечь как можно больше волонтёров, ты дурак и не знаешь о чём говоришь». Позвольте объясню. Да, есть задача, спущенная сверху, из центрального штаба — сделать так, чтобы были волонтёры. Но зачем, для чего? А ни для чего, просто потому, что сказали так делать. Между целью задекларированной (привлечь людей) и целью действительной (то, на что направлены конкретные действия) есть существенное расхождение. Если судить о целях штаба по его действиям, то действительной целью является как раз таки этот узкий круг друзей-единомышленников. Только исключительно преданные делу соратники, любящие координаторов и любимые ими. Никаких посторонних, никаких разногласий. Если приходит новый человек, то ему говорят что-то типа — «докажи, что ты нам полезен, мы подумаем, принимать ли тебя в свои ряды», а не куда более уместное — «мы нуждаемся в твоей помощи и будем благодарны за любое участие». Будь привлечение волонтёров целью, все действия штаба были бы направлены на экспансию и расширение рядов. В нём были бы рады каждому новому лицу. Думали бы о том, кого бы ещё и каким бы образом вовлечь. Открывали бы для себя новые возможности привлечения. Не ждали бы, когда потенциальные волонтёры прорвутся через естественные и искусственные препятствия, а наоборот, шли бы к людям, искали бы их. И сегодня вместо радости на тему «ура, к нам пришло аж целых сто человек», была бы печаль — «всего лишь сто, а не тысяча».

Второе: информационная закрытость. По старинной русской традиции, уходящей корнями во времена царя Гороха, вся полезная информация в штабе распространяется устно. Для того, чтобы быть в курсе дел, необходимо непосредственное присутствие. Нужно участвовать в разговорах, задавать вопросы, проявлять инициативу, вливаться в движуху. В виде текста публикуется только процентов пять от всего, что там происходит. За публикацию новостей отвечает Алина. Она пишет короткие постики, без подробностей, потому что писать много у неё нет времени. Есть закрытый от посторонних чатик волонтёров, в котором общается «активная двадцатка», но и там они не пишут про то, что уже обсудили устно в штабе, по понятной причине — им незачем. В результате тот, кто следит за деятельностью штаба только через сеть, оказывается серьёзно недоинформированным. Он не знает, какие есть задачи и препятствия, чем нужно помогать и как принести пользу. Знает лишь, что штаб как-то справляется и без него. Но, это всего лишь симптом, суть же информационной закрытости в том, что ответственность за получение волонтёром информации штаб перекладывает на самого волонтёра. Там на полном серьёзе уверены, что это волонтёр должен приложить усилия для того, чтобы узнать, чем он может помочь штабу. Что он должен сам вопросы задавать, если ему так хочется помогать, а если не задаёт, значит и не хочет. Это перекликается с предыдущей проблемой — узкий круг друзей-единомышленников не нуждается в том, чтобы рассказывать кому-то о том, чем он занимается. Пока нет цели привлечь тысячу активистов, пока достаточно «активной двадцатки», пока количество участников мало настолько, что с каждым можно успеть побеседовать лично и рассказать обо всём, проблемы с информированиеми вроде как и нет. Но, такой подход делает абсолютно невозможной широкую сеть волонтёров. Будь у штаба цель построить такую сеть, он бы, наверное, как-то решал вопрос донесения актуальной информации до каждого волонтёра, будь их десять, сто или тысяча.

Третье: организационная структура. Её просто нет. Сейчас у штаба простейшая форма организации, в один уровень — координаторы и однородная масса волонтёров. Координаторы отвечают за всё и тащат на себе все задачи, а волонтёры помогают, если сумеют узнать, чем и когда можно помочь. Это худо-бедно работает, если активных волонтёров мало, как сейчас. Пока координатор физически успевает рассказать каждому, что надо делать. Пока разнообразие решаемых задач невелико, все занимаются всем, и вся информация актуальна каждому волонтёру. Пока активность штаба низкая, и у заинтересованного волонтёра есть возможность уследить за потоком новостей в общем канале. Но потолок у такой структуры — та самая «активная двадцатка». Становится больше людей — и система захлёбывается. Координатор не успевает поговорить с каждым, поток информации в общем чате становится слишком интенсивным, чтобы его читать, а обсуждаемые в нём темы интересны лишь части волонтёров, остальным нет. И всё это ведёт к бардаку, хаосу, дезорганизации.

Что же делать? Расти и развиваться, конечно же. Выстраивать такую организационную структуру, которая позволит координировать коллективную деятельность не десяти волонтёров, а сотни и даже тысячи. Я представляю её себе следующим образом.

Необходимо выделить структурные единицы — рабочие группы волонтёров, занятые только одной задачей каждая. Например, группа кубистов, занятых только проведением кубов. Или группа распространителей листовок, занятых только распространением листовок. Или группа видео, занятых только съёмкой и монтажём. Или группа дизайнеров, рисующих плакаты. Или — креативный отдел, занятый придумыванием агитации. Или — силовое звено, занятое безопасностью и тем, чтобы в случае чего двинуть наглому нодовцу. Или — мало ли чем ещё. Выделять рабочие группы нужно естественным путём: не придумывать групп, которые якобы должны быть, а брать уже существующую деятельность, людей которые ею заняты, и оформлять их в команду. Минимальный размер группы — три человека. Как только появляется кто-то готовый заниматься каким-то делом, и находит двух человек себе в помощь — делать из них рабочую группу. Один человек в ней будет координатором группы, остальные — участники. Координатор группы отвечает за результат. Берёт на себя ответственность. Участники группы знакомятся друг с другом, устанавливают контакты, выбирают способ внутригрупповой коммуникации. Они могут завести свой чат, могут созваниваться, могут проводить собрания в штабе. Как им будет удобно. Каждый волонтёр может быть участником множества рабочих групп, в зависимости от того, в чём именно ему интересно будет поучаствовать. Однако координировать волонтёр может только одну рабочую группу. Быть главным по нескольким направлениям — это как-то неправильно, лучше выбрать одно и сосредоточиться на нём. Сто волонтёров, разделившись на группы по три, могут заниматься аж тридцатью разными направлениями, одновременно. Уже сейчас, с нынешним количеством.

И что это даст? Прежде всего, это разом решит все вышеперечисленные проблемы, и ещё немалую кучку неупомянутых. Такая волонтёрская сеть может беспрепятственно расти. Следующий «потолок», когда понадобится ещё один уровень иерархии, у неё далеко: когда исчерпаются направления, в рабочих группах будет по нескольку десятков человек, и самих групп будет столько, что координатор не будет успевать за ними следить. Для этого надо, я полагаю, чтобы волонтёров стало порядка нескольких тысяч. То есть, не скоро. Упрощается вовлечение волонтёров в деятельность — как только человек приходит в штаб, ему показывают список рабочих групп, он выбирает себе группы по интересу, вступает в их состав. И всё, ему уже понятно, что надо делать. Знакомиться с координаторами и группами, брать у них задачи. И ему гарантированно не придётся заниматься чем-то таким, что ему не интересно. Потому что всё, что ему не интересно, будет происходить где-то в других группах. Но главное, сейчас волонтёру предъявляется абсурдно много требований по активности, инициативности и даже лояльности, и это отсекает огромную массу потенциальных волонтёров. С рабочими группами двери штаба становятся открыты для любого желающего, кто обнаружит желание присоединиться хотя бы к одной рабочей группе. Хоть на пять минут в неделю.

Далее, с такой структурой упрощается работа координатора штаба. Ему уже не надо поддерживать личный контакт с каждым волонтёрам, достаточно лишь плотно обсуждать дела с координаторами рабочих групп. Не надо искать людей для какой-то задачи среди всех волонтёров: для каждой задачи уже есть своя рабочая группа. Проще становится информирование волонтёров. Нужной информацией они будут делиться сами, друг с другом, по своим каналам. Проще становится информирование населения о деятельности штаба — каждая рабочая группа сможет сама рассказывать о том, чем занимается. Десятки авторов поделятся гораздо подробнее, чем одна Алина, причём им это будет легко. Меньше будет конфликтов — сильно разные люди просто будут разведены по разным рабочим группам и не будут пересекаться. Наконец, такая структура гораздо более живучая. Сейчас, если что-то случится с координаторами и штабом, вся организация моментально развалится. С рабочими группами такой фокус не пройдёт: они могут действовать автономно и независимо, что бы ни случилось.

И в заключение, отвечу на возможный вопрос — а как участники одной рабочей группы узнают, чем занимается другая? Как они скоординируют свои действия, если будет такая необходимость? Или координатор штаба должен как-то передавать информацию между группами? Ответ — нет, группы могут координироваться без помощи координатора, поскольку, если они занимаются смежными задачами одного направления, у них, скорее всего, будут общие участники, состоящие в обоих группах. Они и будут тем контактом, кто передаст важную информацию из одной рабочей группы в другую.

Я расписал это так подробно потому, что, на мой взгляд, примерно такая структура должна была бы быть во всех активных гражданских движухах, которые затевались в нашем городе и впоследствии развалились, когда основной заводила терял к ней интерес. И будущие движухи, если появятся, будут либо с такой оргструктурой, либо нежизнеспособные и обречённые. На этом, пожалуй, закончу.

ИнвайтЭти волшебные буковки позволят вам зарегистрироваться на блоготвери и начать писать посты — 57e2fab5d966789468bf40360d12cb0c

0 комментариев